Сильная и волевая, прошедшая сквозь жернова Первой мировой войны и ужасы Октябрьской революции – русская красавица в то время была вынуждена избирать чаще всего путь изгнанницы, дабы не быть уничтоженной вместе со всей семьей большевиками.
Около десяти миллионов россиян всех сословий покинули нашу страну после 1917 года, чтобы выжить. И с этим огромным потоком беженцев во Францию приехали русские женщины-красавицы – жены, дочери и сестры тех, кому удалось получить долгожданную визу в начале 1920-х годов.
Среди беженок было немало актрис, певиц и балерин. Дягилевские «Русские сезоны» вызвали большой интерес к русскому искусству вообще. Не только русский балет и опера, но и русское кабаре и даже немое кино с участием русских звезд пользовались огромным успехом.
Это была эпоха, когда блистали великие балерины Анна Павлова и Тамара Карсавина, певицы Мария Кузнецова и Лидия Липковская, царица немого кино – Вера Холодная. Стали звездами ведущих киностудий мира актрисы Алла Назимова, Ольга Бакланова, Анна Стен, Наталья Кованько, Вера Малиновская, Нина Ванна, Ольга Беляева, Ксения Десни.

Если что-то и наступает, то вовсе не хваленый Конец. Никаких решений, никаких окончаний, никакого третьего акта. Апокалипсис лопнул, — система веры раздувалась, раздувалась, пока курильщик не иссяк за облаками фантазмов. И хотя мы не сорвали никаких плодов, у нас есть апокалиптическая культура, эпоха, настолько сбивающая с толку, настолько зрелая, настолько… совершенная. Совершенно печальная, совершенная выродившаяся, совершенно разложившаяся. «Культура времен Апокалипсиса» задумана с тем, чтобы помочь читателю занять передние ряды и присутствовать при извращенных наслаждениях и странных решениях.
Поскольку эта книга выходит в Запретную зону, в сферу моральных затруднений, то в ней нет и простых ответов на вопросы. Читатель будет вынужден сам анализировать странные и противоречивые тексты в этой книге, и сам решать вопрос об их ценности. Мы не собираемся, вслед за телевикторинами или желтой прессой, заполошно кричать о морали при виде фотографий нацистов или изнасилованных детей.
Отдавая дань хрупким и заводным темам книги, я чувствую необходимость пояснить, что в этой книге собраны экстремальные и, видимо, далеко идущие социальные отклонения, но она — вовсе не манифест или «шведский стол» личных фетишей или верований.
Редактор не подписывается под мнениями, высказанными здесь…Но не обращать на них внимания — не значит их уничтожить. Считаете ли вы его дьявольским или что-то предвещающим, но
время культуры апокалипсиса уже наступило.

Японский меч — заметное явление мировой культуры и неотъемлемая часть культуры японской. Символ божественной чистоты, символ власти самураев, символ кары за грехи человеческие, символ чести и достоинства. Острое лезвие японского меча олицетворяло для людей грань, отделяющую мир бесконечных страданий от мира теней. А также меч являлся важным элементом учения дзэн, поставившего во главу угла призыв «Рассеки двойственность!».
В доисторические времена боги Японии преподносили друг другу в дар священные мечи или боролись между собой за обладание ими. Первые японские императоры, наследники богов, владели мистическими мечами. В древние времена в качестве символа предоставляемых полномочий мечи вручались военачальникам, отправляющимся в боевые походы. Высокопоставленные чиновники, священники высших рангов, члены знатных родов и принцы крови, даже императоры, работая молотом у наковальни, в поте лица создавали мечи. Не сосчитать количества пожертвованных храмам и святилищам клинков. Влиятельные князья даймё и могущественные военные правители сегуны с религиозным почтением относились к мечам и
опасались скрытых в них мистических сил. В японских семьях до пятилетнего возраста мальчики играли деревянными мечами, а позже — стальными, хотя и тупыми. С детства они привыкали к тому, что меч всегда с ними, как руки, ноги и голова. Мечи столетиями сохранялись в семьях как сокровища. Они демонстрировали могучие корни этих семей, их древность и социальную значимость. Женщины хранили мечи погибших в сражениях мужей и в надлежащее время торжественно вручали выросшим сыновьям.
Японский меч, каким мы его знаем, существует уже более тысячи лет. Найденная древними кузнецами форма оказалась настолько функциональной, что на протяжении столь длительного времени не претерпела существенных изменений. Свой талант и силы кузнецы прилагали для поиска все более совершенных методов обработки применяемых сталей и реализации скрытых в стальном теле клинка возможностей. Поэтому сравнивать мечи разных эпох без знания огромного числа нюансов просто невозможно.
Еще в средние века сформировалась наука о японском мече, главными фигурами в которой выступали мэкики, знатоки мечей. По виду клинка они могли сказать, в каком столетии, в какой провинции он был создан, кто автор и к какой школе он принадлежал, какие материалы использовал. И, конечно же, мэкики давали заключение о качестве клинка. Прочитать все
это на поверхности стали непросто и требуется многолетнее обучение, практический опыт и тонкое чутье. Разобраться в многообразии стилей, подстилей, школ и их ветвей, основных и вторичных, а также независимых мастеров, отличить работу древнего кузнеца от подделки под него, сделанной в ту же эпоху в соседней кузнице, — дело поистине уникальное. А если учесть,
что после XVI века стили ковки в Японии перемешались, а кузнецы научились ковать в разных манерах, не чувствуя себя скованными традицией своей местности и позволяя себе экспериментировать как угодно, —все это создает очень сложную, богатую разнообразными деталями картину явления, именуемого Японским мечом. Цель этой книги — познакомить русского читателя с историей японского меча. Хочется пожелать будущим любителям
искусства японского меча изыскать возможность поработать с оригиналами. Ни одна книга и фотографии не передадут ощущения, получаемого от изучения самих клинков. Гармония
форм, эстетика линий, балансировка клинка, его верткость и вес, поведение в руке и в двух руках — познать все это через книгу невозможно.